[19/01/2018] Рождество Висагинаса name=News&file=article&sid=7837

Олег Двойников, гл. ред. журнала «Атомная стратегия» Санкт-Петербург – Вильнюс — Висагинас

Леса, луга, озера (много!), чистая природа и мягкий климат (средняя температура июля – 22,5ºС, января – (-)2,5 ºС). Висагинас (раньше Снечкус) встретил солнцем, заснеженными проспектами и опрятными домами. Уютный атомный город (ВНИПИЭТу респект), каких немало в России. Рациональная компактная планировка, продуманная инфраструктура, мощеные плиткой тротуары и зеленые дворы.

Здесь ждал меня Владимир Николаевич Кузнецов. Раньше он работал замначальника реакторного цеха ЛАЭС, ИАЭС, ЧАЭС, начальником Лаборатории топлива ИАЭС. Грамотный и системный человек, даже сегодня через 8 лет после ухода на пенсию. Его статьи и сподвигли меня к поездке. Я надеялся на месте прочувствовать обстановку, психологический климат, уровень жизни, настроение жителей – важную составляющую общего процесса вывода АЭС из эксплуатации.

Владимир Николаевич обещал рассказать, как общественность взаимодействует с администрациями города и АЭС, с другими общественными организациями и гос. органами. Интересно сравнить деятельность общественников Висагинаса с подобной работой активистов при выводе из эксплуации АЭС «Мэн Янки» (США), о которой поделились на страницах журнала «Атомная стратегия» Майкл Мейснер и Раймонд Шадис (http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7740).

И, конечно, хотелось познакомиться с бывшим директором ИАЭС Виктором Николаевичем Шевалдиным. Я наслышан о нем – легендарный человек. Опытный руководитель, а ныне гражданин Литвы, пенсионер, Председатель Общественного Совета по экологии и энергетике Висагинаса. Трудно пришлось ему в период принятия решения об остановке АЭС. До последнего защищал электростанцию, хотя и не смог повлиять на европейское решение. Через полчаса мы уже беседовали втроем в кафе местного торгового центра, эскалатор которого ласково называют: «Наше метро». Позже к нам присоединились другие активисты Совета. Обсуждать условились только социальные вопросы и деятельность Совета. Без политики и финансов.

Многие российские литовцы, поднимавшие атомную энергетику Литвы, уже на пенсии. На мой вопрос, почему не уезжают в Россию ответ стандартный: «Кому мы там нужны?». Хотя, некоторое лукавство чувствуется – несмотря на трудности, жить в Литве простому человеку, наверное, комфортнее. Впрочем, Прибалтика лучше жила и во времена СССР. Именно такими простыми человеками и оказались атомщики Игналины, честно отработавшие свой трудовой стаж и сделавшие сознательный выбор в пользу литовского гражданства. Может быть, ради будущего своих детей. Немалую роль в этом сыграло и влияние Европы: порядок, безопасность, реальная демократия, сопричастность к судьбе страны, многоязычность, возможность беспрепятственно передвигаться по Евросоюзу. В общем, все то, что необходимо человеку, чтобы чувствовать себя гражданином. Да и зарплаты с пенсиями выше российских. Конечно, они в курсе новостей из России, но прежде всего, думают о своих местных проблемах.

Атомная электростанция

26 лет надежно выдавала тепло и электроэнергию построенная в 1970-1987 годах Минсредмашем на территории Литовской ССР атомная электростанция с двумя реакторами по 1500 Мвт. Это была самая совершенная из всех электростанций с РБМК. Примечательно, что изначально строительство предполагалось на белорусском берегу озера Дрисвяты (литовское – Друкшяй). В ИАЭС были предусмотрены все современные системы безопасности, и пройдены стресс-тесты после Чернобыльской аварии. Электроэнергия поступала в единую Северо-Западную энергосистему СССР.

В 1991 году Литовская Республика получила ИАЭС под свою юрисдикцию и стала тридцать первым государством в мире, использовавшим ядерную энергию. В 1993 году на ИАЭС было произведено 88,1% всего произведенного в том году в стране электричества, и этот показатель включён в Книгу рекордов Гиннесса.

19 февраля 2001 года правительству республики, взявшей курс на вступление в Евросоюз, пришлось под нажимом Брюсселя утвердить программу немедленного вывода из эксплуатации своей единственной АЭС. После закрытия станции пришлось вместо экспорта импортировать электроэнергию. Пострадал рядовой потребитель: только за первые два с половиной года без АЭС электричество в Литве подорожало вдвое, отопление и горячая вода – в четыре раза.

Станция могла бы работать еще не менее 20 лет, выдавая самую дешевую атомную электроэнергию, и формируя фонд вывода из эксплуатации, но была остановлена и переведена в разряд ядерного наследия с обременением бюджета ЕС до 2038 г., и бюджета Литвы примерно на 50-80 лет. Первый реактор ИАЭС остановлен в 2004 году, второй – спустя 5 лет. Цель – вывод из-под ядерного надзора, «коричневая лужайка», снятие ограничений на индустриальное использование. Как сказал глава литовского Сейма Викторас Пранцкетис: «…до 2038 года мы должны (станцию) закрыть, сровнять с землей и засеять луг на месте АЭС». Реактору №1 назначен срок демонтажа – 2025 г., реактору №2 – 2030 г.

Почему Литва поддалась давлению ЕС на ускоренный вывод и связанные с этим риски? – Очень хотелось в Европу? Личные интересы политиков? Рассчитывали использовать на грязных работах дешевую рабочую силу оставшихся на станции атомщиков? Надеялись на строительство совместно с прибалтийскими странами новой АЭС? – Наверное, все вместе.

Что произошло, то произошло – АЭС не вернешь. Сегодня в ГП ИАЭС на консервации и обеспечении хранилища ОЯТ работают 2005 человек 26 национальностей, из них 1067 – русские, 138 – украинцы, 207 – белорусы, 304 – литовцы, 155 – поляки, и многие другие. Средний возраст работников – 51 год.

Судя по руководящему составу, карьера на ИАЭС светит только представителям коренной национальности. Кстати, Министру энергетики Литвы Жигимантасу Вайчюнасу, которому подчинено ГП ИАЭС, всего 36 лет, он имеет политическое образование и возглавляет министерство с 2016 года.

Литовское гражданство на станции имеют 1928 человек, российское – 61, украинское – 7, белорусское –5. Высшее образование у 880 человек. Средняя заработная плата директора – €5739 (раз в двадцать меньше, чем в России), руководителя подразделения – €2358, специалиста – €1335, рабочего – €1115.

Лукашенко внимательно следит за ситуацией у соседей и переманивает атомщиков Литвы на свою строящуюся БелАЭС. Зарплаты там, конечно, ниже, однако жизнь дешевле. Впрочем, реальных вакансий там немного.

Организация деятельности на ГП ИАЭС во многом совпадает с той, которая принята в Росатоме, например, публичная купля осуществляется на основе тендеров в соответствии с Законом о публичных закупках. В документах о поставках хорошо прописаны «Описание порядка оценки поставщиков», контроль, а также представлена удобная «Схема оценки поставщиков».

Программа снятия с эксплуатации ИАЭС до сих пор не разработана (прошло 15 лет), имеются только первый и второй Окончательные Планы снятия с Эксплуатации: ОПСЭ –2005 и ОПСЭ – 2014. ОПСЭ – 2014 имеет подразделы, финансирование и процент выполнения которых доступен на сайте http://www.iae.lt/. Впрочем, текущие новости на сайте обновляются редко.

Разговор с Генеральным

Поговорить с действующим Генеральным директором не удалась – Дарюс Янулявичюс резко ушел в отпуск. Когда выйдет, ему будет явно не до интервью – попал в статус подозреваемого в злоупотреблении должностными обязанностями. Предполагается, что был организован непрозрачный аукцион по продаже имущества ИАЭС стоимостью более чем 1,5 млн. евро. Шеф коммуникации Ина Даукшене тоже в отъезде – к Рождеству в Литве относятся серьезно. Я не сильно этим огорчен – материалы по выводу хорошо изложены у Ингарда Шульги, С.М. Ефименко, В.Н.Кузнецова и многих других авторов. Писаны-переписаны многочисленными журналистами (для которых, кстати, устраивают платные экскурсии на ИАЭС), да и служба коммуникации ИАЭС открыто публикуют их на сайте.

Однако если бы встреча состоялась, я задал бы Генеральному несколько вопросов, например:

– Как вы оцениваете научную базу в Литве, экспертов по ядерным технологиям, кадры?

– Как организовано планирование вывода из эксплуатации ИАЭС?

– На какие научно-технические и экономические оценки, международный опыт консервации графита ориентировались при составлении плана?

– Почему второй «Окончательный план…» имеет уже седьмую версию и можно ли его назвать «Комплексным и Окончательным»? Не кажется ли вам, что сроки «коричневой лужайки», указанные в плане, авантюрные?

– «Окончательный план…» составляется для обоснования финансовых инъекций со стороны ЕС, или финансирование следует за этапами плана? Что первично?

– Почему, до сих пор (прошло 15 лет), не разработана Комплексная Программа снятия с эксплуатации ИАЭС?

– Проводились ли какие-то согласования со странами-соседями по работам с возможным выходом в ОС радиоуглерода С-14, хлора Cl-36 и трития H-3? Будут ли выполняться Орхусская и Эспо-конвенции? Чернобыльская катастрофа и инцидент с рутением-106 произошли, когда Роза ветров смотрела на Запад. Разборка графита европейцев не беспокоит?

– Планирует ли Литва сотрудничать с участниками проекта GRAPA? Есть ли у руководства ИАЭС идеи, как обращаться с облученным графитом и как его хранить? Есть расчеты, что допускать людей к разборке графитовой кладки можно только через 70 лет, и то при наличии манипуляторов. Многие специалисты считают, что после удаления топлива с энергоблоков станцию нужно законсервировать минимум на 70 лет. Великобритания, например, накопила около 140 тыс. тонн графита и ориентируется на отложенную на 100 лет разборку.

– Что планируется делать с оставшимися 75 сборками свежего топлива? Вернуть поставщику или хранить в ЗК? Ведутся ли переговоры?

– На ИАЭС 22000 ОТВС, причем около 700 ОТВС имеют негерметичные оболочки твэлов, а 57 тяжело повреждены. Срок эксплуатации ЗК ограничен, в то же время ОЯТ РБМК с большой выдержкой – это источник накопления америция-241, самого летального из техногенных изотопов, – через десятки лет к таким контейнерам подойти будет страшно. Есть ли решения по ОЯТ после окончания гарантийного срока (50 лет) службы ЗК?

– Что планируется делать с радиоактивными металлическими отходами?

– Планируется ли применение на ИАЭС каких-то новых технологий обращения с ОЯТ?

– Что будет, если финансирование прекратится? Ведь, что после анонсированного Великобританией выхода из ЕС Брюссель намекал, чтобы Вы взяли финансирование на себя. А теперь, вот, и Польша заговорила о выходе.

Под проект закрытия ИАЭС на 2014-2020 годы ЕС выделило €450,8 млн, на 2007-2013 годы – €837,4 млн (это деньги ЕС, здесь не учтены деньги 15-ти стран-доноров).

Руководство ГП ИАЭС запросило у МЭ только € 1,5 млрд. до 2038 г.

По оценкам МАГАТЭ и NRC США на 2014 год при наличии в стране развитой инфраструктуры вывода, приблизительная стоимость бэкенда единичного миллионника до коричневой лужайки составляет от $400 до 600 млн. Плюс расходы на обращение с ОЯТ с учетом строительства централизованного хранилища около $1200 млн (в Германии – около $ 2,2 млрд.). Обращение с РАО также потребует не менее $ 800 млн. На ИАЭС это усугубится наличием 3600 т. облученного реакторного графита. При эффективном расходовании общая сумма снятия с эксплуатации на один блок составит около $ 3,5-4,0 млрд.

Опыт строительства новых АЭС показывает, что будет еще хуже. Третий блок АЭС Олкилуото EPR 1600, например, планировали сдать к 2010 г, но до сих пор не построили, а стоимость строительства возросла с € 3 млрд., до € 8,5. Адекватный анализ для вывода из эксплуатации в интервалах 50-80 лет (с учетом экономической ситуации, политических рисков, курсов валют, инфляции и других факторов) практически нереален. В любом случае, общая сумма будет только увеличиваться. Отсюда вопрос, где Литва возьмет эти € 7-8 млрд.?

Чтобы оживить интервью с Генеральным приведу здесь слова В.Н.Кузнецова:

«По результатам встреч с руководством ИАЭС и содержанию ОПСЭ-2014 я не вижу» – территории, где не должно быть хранилищ РАО, и должна быть другая, не ядерная деятельность: построено ПХОЯТ на 200 ЗК с ОЯТ, развернуто масштабное строительство могильников и хранилищ РАО разной активности, не решается вопрос разборки кладок, утилизации 3500 тонн облученного реакторного графита и ликвидации открытой площадки со 120 ЗК с ОЯТ. Правительство Литвы должно пересмотреть ошибочно, в спешке, принятую стратегию «Коричневой лужайки» и принять вариант новой стратегии с отложенным демонтажем реакторов, с созданием металлургического производства для утилизации р/а металла, изготовлением малогабаритных защитных контейнеров и их использованием для хранения высокоактивных и долгоживущих РАО. На АЭС с РБМК, в отличие от АЭС с ВВР, металла раза в три больше. Нужно не сдавать металлолом, а использовать металл на месте. Для решения этих непростых задач и разработки научно-технически обоснованных, экологически безопасных и экономически приемлемых предложений для МЭ Литвы нужна специальная инфраструктура, с высококвалифицированными «ядерными» кадрами. В существующем МЭ сегодня нет компетентных специалистов: ответ на мое обращение к Президенту подготовил персонал ИАЭС, занятый освоением финансов. Сегодня, на перспективу, работать некому».

Общественный Совет по экологии и энергетике

Итак, я в компании ветеранов атомной энергетики, активных членов Общественного Совета по экологии и энергетике Висагинаса. Отмечаем день энергетика. ОСЭЭ – уникальная организация, хотя юридически не зарегистрирована, не имеет расчетного счета, но активно действует. Впрочем, на своем заседании 5 января совместно с председателем комитета местного хозяйства ВСУ И. Хоменко принято, наконец-то, решение о финансово-хозяйственном обеспечении Совета.

Фактически ОСЭЭ – это клуб бывших руководителей и специалистов ИАЭС, неравнодушных к судьбе города. Они знают людей, технические проблемы и способы их решения, владеют терминологией и на одном языке разговаривают с администрацией АЭС, Министерством энергетики, VATESI. Сегодня они озабочены безопасностью и перспективами своего Висагинаса. Здесь у них жилье, семьи, дети, работа, друзья.

Председатель В.Н.Шевалдин по духу, ответственности, решению организационных задач до сих пор директор, хотя прежних полномочий уже не имеет. По-прежнему пользуется уважением и авторитетом со стороны администрации города и АЭС. Принцип его работы – взаимодействие и консенсус. В отличие от Майкла Мейснера и Раймонда Шадисона из США он не считает, что местное сообщество и администрация АЭС являются оппонентами. По его мнению, конфронтация, демонстрация прав и взаимные упреки не способствуют решению вопросов. Некоторые говорят, будь, мол, Шевалдин литовцем, то вел бы себя жестче и прагматичнее. Я с этим не согласен, главный показатель прагматичности – конечный результат. ОСЭЭ предлагает грамотные научно-технические решения, организует контроль Плана выполнения работ и радиационной обстановки, вникает в процессы, но не лезет в финансовые вопросы вывода, и это понять можно: деньги от ЕС – тонкая политика. Для надежности в своих проектах часто привлекает независимые организации.

Из числа мероприятий, которые инициировал и реализовал ОСЭЭ в последний год я выделил бы большой проект «Частота заболеваемости жителей в г. Висагинасе в 2016 г.». (Не уверен, что подобное возможно сегодня в атомных городах России). Выявлены и переданы властям факты повышенной по сравнению с другими регионами Литвы заболеваемости в Висагинасе за последние 16 лет. Энтузиасты ОСЭЭ изучили информацию из Департамента Статистики, обработали и представили материалы по 20 основных заболеваний по возрастным группам. Так в 2016 году в возрастной группе 18-64 лет на 1000 человек новообразования составляют 136,8 случаев, кишечные инфекции – 871,2; мочеполовая система – 218,8; система кровообращения – 316,7; органы дыхания – 327,3 и т.д. Общественники требуют, чтобы власть приняла меры по выяснению причин повышенной заболеваемости.

Все мероприятия ОСЭЭ выставляются на сайте Общественного Технического Совета специалистов http://otcc.lt./, и доступны жителям города. Однако, как с грустью сказал Виктор Николаевич, они не очень-то вникают в работу Общественного Совета, видимо, по старинке еще надеются, что власть сама за них все решит.

Трудно сравнивать работу общественников Висагинаса и активистов АЭС «Мэн Янки» (США). Вспоминая рассказ Майкла Мейснера и Раймонда Шадиса, по хорошему завидую, что им удалось наладить взаимодействие с Американским ядерным обществом, привлечь к работе многочисленные экологические и общественные организации, наладить финансовый контроль вывода из эксплуатации, выкупить 80 Га земли бывшей территории АЭС, создать там заповедник, место отдыха людей и экологический лагерь с Центром диалога в сфере защиты среды обитания. Все это очень круто и пока недоступно ни в Литве, ни в России.

Возвращение

Возвращаться в Вильнюс решил поездом. Таксист Николай Петрович всего за €2 (около 4 км. по городу) обещал за 15 минут доставить на станцию, но за разговором ехали не менее получаса. Бывший турбинист ИАЭС, 32 года назад он по приглашению приехал сюда с семьей из Томска-7. Сильно переживает, что остановили реакторы и закрыли станцию – сломали судьбы многих людей. Попал под сокращение. Сейчас зарабатывает на жизнь километрами. Работа тяжелая, иногда по 18 часов за рулем, да и возраст! Пенсия больше, чем в России, но и жизнь дороже. Как и большинство коллег, после выхода на пенсию остался в Висагинасе. Рассказал, что сын сразу после школы уехал во Францию, 5 лет служил во Французском легионе, получил пенсию 800 евро и еще 1200 евро получает сейчас, работая в фирме, по установке охранной сигнализации – хватает на скромную жизнь семьи из 4 человек.

Типичная судьба человека, посвятившего жизнь атомной энергетике Литвы.

Все это напомнило тоску жителя портового города, когда на его глазах издающий последний гудок Большой Корабль, который кормил многие годы, буксируют на демонтаж в док.

А ведь еще до восьмидесятых к атомным станциям относились как символу своеобразной религии. АЭС – храмы. Ученые, инженеры, проектировщики – священнослужители. Как участники «атомного триумфа, как позитивная опора процветания державы» они гордились и мечтали, чтобы дети подхватили эстафету, создали династии. Психологический дискомфорт, подсознательная тоска – уничтожение счастливых символов молодости, присутствует в тех, кому сейчас под 70, а детям 30-40. Два поколения людей со школьных времен воспитывались на этих символах.

Аналогичная ситуация сложилась в Англии в середине 19 века для населения, гордого в соучастии создания парусного флота. Однако после постройки Фултоном судна с паровым двигателем (США 1816 г.) началась перестройка верфей, вывод из строя и уничтожение изумительного по своей красоте деревянного флота. Проклятия сыпались на «американских кочегаров». Интересно, что продвинутые люди это одобряли. Пушкин в деревенской ссылке (1826 г.!): «Когда воображаю Лондон, чугунные дороги, паровые корабли, английские журналы, парижские театры, б..дей, театры, то мое глухое Михайловское наводит на меня тоску и бешенство» (П.К.Губер «Дон-Жуанский список»). Пушкин и люди его круга с восторгом принимали «железный век», новое, прогрессивное.

На замену ИАЭС ничего прогрессивного не предложено. Никакой разумной альтернативы! Планировали совместно с Польшей, Латвией и Эстонией построить новую АЭС 3400 Мвт, но долго митинговали, а после аварии в марте 2011 г. на АЭС в Фукусиме проект похоронили. В 2001 году Булат Нигматулин, тогда еще в ранге замминистра Минитома, выступая в Парламенте Литвы, предложил передать Игналинскую АЭС в аренду России. Станция до сих пор работала бы на благо Литвы и России, обеспечивая энергией не только Литву, Эстонию, Латвию, Белоруссию и российские области, но и будущее Висагинаса. И не стоял бы вопрос о строительстве Балтийской и Белорусской АЭС.

Ликвидация ИАЭС нанесла экономический ущерб стране и глубокую социально-психологическую травму тысячам атомщиков и их детей. Просто разрушили в результате недальновидной политики, глупой атомной войны с соседями в угоду эфемерным мечтам – все это напоминает: «Назло маме отморожу уши». Впрочем, эта глупость одного порядка с ликвидацией уже построенного в России 5 блока Курской АЭС.

В итоге
Литва размывается Евросоюзом. В 1992 г., в год образования ЕС, в Литве проживало 3706 тыс. человек, сегодня – 2810 тыс. Если так пойдет, то лет через 30 Висагинас превратится в маленький депрессивный провинциальный городок с национальной изюминкой. Крупной промышленности не будет – никто не решится инвестировать в производство вдали от столицы. Возможно, кто-то из эмигрантов вернется и привнесет элементы западной культуры. На кухнях еще будут говорить по-русски, но преобладать будет литовский. Коричневой лужайки, я уверен, еще, не будет.

Что делать? – Стряхнуть с головы пепел и признать, что атомная война проиграна. Дополнительные генерации в регионе не нужны – нет потребителей энергии. Кроме того, министр энергетики Польши Кшиштоф Тхужевский тоже заявил о строительстве своей АЭС. В этих условиях министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс называет соседнюю БелАЭС «вызовом, с которым нельзя примириться, а надо бороться» – это худший пример отношений, еще сильнее ослабляющий Литву. Ну, а 100 замечаний по БелАЭС, которые литовские эксперты предоставили на днях моровому сообществу, должны быть направлены на безопасность, а не на конфронтацию.

Нужны быстрые стратегические решения и прагматичные добрые отношения с соседями. Экономика глобальна, и не замыкается в условных политических рамках – об этом говорится и в ежегодных докладах Римского клуба. Электроэнергия – товар, и покупать ее нужно там, где дешевле и надежнее. Литве тоже есть что предложить, например, транзит, сети и Круонисскую ГАЭС.

Общественность Висагинаса наряду с контролем вывода из эксплуатации АЭС, совместно с ВСУ должна озаботиться развитием города, созданием инфраструктуры для серьезного крупного бизнеса. На сайте Висагинского СУ определены четыре направления: Спорт и активный досуг; Ядерная энергетика; Технологии, инновации и Энергетическая компетентность. Красиво, но неконкретно, даже при поддержке со стороны ЕС.

На деле реальный проект В.Н. Кузнецова по созданию в Висагинасе Международного Опытно-демонстрационного Центра по ликвидации АЭС с реакторами типа РБМК не поддержан Правительством. Полученный опыт мог бы быть использован при ликвидации остановленных уран-графитовых реакторов в мире. Ведь за 60 лет из остановленных в мире 156 энергоблоков АЭС и опытно-промышленных реакторов 90 % еще не демонтированы. Особенно остра проблема облученного графита и ОЯТ. Перспективы рынка огромны и Висагинас мог бы найти в нем свою нишу. Подобные предложения будут поступать, пока живы специалисты, на деле знакомые с ядерными технологиями. Не опоздать бы – ничто в этом мире не вечно.