Перейти к записям
Дек 12 / Владимир Кузнецов

Инцидент на Ленинградской атомной электростанции в 1975 году

[10/12/2019]     Инцидент на Ленинградской атомной электростанции в 1975 году

    М. П.  Карраск, Ленинградская АЭС

В ночь на 30 ноября 1975 года оперативная смена БЩУ занималась выводом в ремонт одной из двух турбин 1-го энергоблока ЛАЭС. Турбину постепенно «разгрузили» до нулевой мощности, соответственно, снизив мощность реактора до 50% от номинала. Дальше по технологии необходимо отключать генератор от сети главной электрической схемы. Для этого предусмотрен генераторный выключатель. Но СИУТ — старший инженер управления турбиной – ошибся, и отключил не разгруженный генератор, а работавший на полной мощности.

Сработала защита турбины – закрылись стопорные клапаны и главные паровые задвижки – ГПЗ — на впуске пара. Сработала защита реактора – аварийная защита пятого рода, АЗ-5, полностью заглушающая реактор.

Реактор и энергоблок остановлены по ошибке, все оборудование исправно, все параметры в норме – мы находимся в состоянии «горячего останова», персонал получил разрешение на подъем мощности после кратковременного останова; это режим, разрешенный регламентом того времени. Принимается решение пускать реактор и восстанавливать мощность  блока на уровне 50% от номинала.

СИУР – старший инженер управления реактором — получил указание на пуск реактора и на вывод его на минимально контролируемый уровень мощности, МКУ. МКУ – это такой уровень, когда поддерживать мощность реактора может автоматический регулятор.

В режиме ручного управления СИУР извлекает стержни, и в результате выводит реактор на МКУ, встает на автоматический регулятор.

В процессе подъема мощности дважды срабатывала аварийная защита по скорости набора мощности. Начинаем подъем мощности с включением генератора в сеть.

Значение мощности, выдаваемой генератором, контролируется по ваттметрам. При мощности реактора 800 МВт (тепловых) происходит необъяснимый бросок мощности – в течение примерно 10 секунд реактор набирает дополнительно 100 МВт. Такое необъяснимое поведение реактора показалось опасным, и СИУР принимает решение снижать мощность и глушить реактор. Действуя интуитивно и на навыках управления промышленными реакторами, снимаем управление мощностью с автомата и начинаем вручную опускать стержни 3-х автоматических регуляторов. Стержней автоматического регулирования мощности в общей сложности 12 штук, и порциями по 4 стержня опускаем их в реактор с интервалами времени 10-20 секунд, начиная снижение мощности. В результате с от 900 МВт тепловая мощность реактора снижается до 100÷150 МВт. И только потом нажимаем кнопку АЗ-5, полностью заглушающей реактор. В активную зону пошли стержни аварийной защиты.

          На мнемотабло каналов вспыхивает сигнал системы КЦТК – контроля целостности технологических каналов. Это – сигнал о появлении влажности в графитовой кладке реактора, т. е. это сигнал о разгерметизации канала и о выходе из него теплоносителя — пароводяной смеси. Один из каналов был разрушен.

       В результате осмотра в нескольких каналов, оставшихся целыми, было обнаружено, что из-за скачка мощности и температуры повреждены тепловыделяющие сборки, разгерметизировались оболочки твэлов.

Это была авария, была создана комиссия, был «разбор полетов».

    Подобный наброс мощности у нас наблюдался и раньше, но с тяжелыми последствиями, с повреждением каналов и топлива – это произошло впервые.

Если бы перед нажатием кнопки АЗ-5 не были опущены, причем поочередно, стержни автоматического регулятора, то мы имели бы аварию наподобие Чернобыльской уже в 1975 году.

           Блочный щит управления ЛАЭС-1. Старший инженер управления реактором М. П. Карраск на рабочем месте. Крайний слева – первый директор ЛАЭС В. П. Муравьев. 1970-е годы.

***

КАРРАСК Михаил Павлович – р. 1941. По окончании Московского областного политехникума с 1963 по 1973 г. работал старшим инженером управления на реакторах Сибирского химического комбината (Томск-7). В 1970 г. окончил Томский политехнический институт по специальности «Физико-энергетические установки».  С 1973 г. работает  на Ленинградской АЭС, участник пуска головного энергоблока РБМК-1000 в 1973 г.  30 ноября 1975 года, управляя реактором, предотвратил самопроизвольный разгон и заглушил реактор. Участник ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Лауреат премии Правительства РФ в области науки и техники. В 2011 г. занесен в Книгу славы города Сосновый Бор.

От редакции PRoAtom.RU

PRoAtom и «Атомная стратегия» неоднкратно обращались к теме причин чернобыльской аварии, в частности, мы всегда выступали принципиально против попыток однозначно обвинить в этой аварии персонал и старались обратить внимание на проблемы, связанные с физическими и конструктивными особенностями реактора РБМК-1000 в его первоначальном виде[1]. Основная особенность реактора РБМК-1000 – его динамическая неустойчивостьи, обусловленная значительным паровым эффектом реактивности, который, в свою очередь, обусловлен неудачным выбором шага графитовой решетки. Об этом, в частности, говорилось в нашем интервью с директором Ленинградской АЭС В.И. Перегудой[2].

Именно на Ленинградской АЭС, на головном энергоблоке с реактором РБМК-1000 положительный паровой эффект и вызванная им динамическая неустойчивость впервые проявили себя, породив серьезную ядерную аварию.

Заметка Михаила Карраска – это первое подготовленное для открытой печати описание аварии на Ленинградской АЭС 30 ноября 1975 года, сделанное непосредственным участником событий; аварии, по своей физике совершенно аналогичной аварии на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986.

На ЧАЭС, как и на ЛАЭС, проявился так называемый «концевой эффект» — внесение положительной реактивности и увеличение мощности реактора при начале хода стержней аварийной защиты. Правда, на ЛАЭС величина внесенной положительной реактивности была меньше – благодаря тому, что до начала массового ввода стержней АЗ в активную зону были в ручном режиме были введены стержни автоматичого регулирования мощности – это смягчило эффект от вытеснения воды в нижней чсти реактора.

Но так или иначе, в этом инциденте ясно и наглядно проявилось коренное свойство реактора РБМК-1000 как объекта управления: его динамическая неустойчивость.

Характерно, что финальный бросок мощности не был зарегистрирован приборами и был идентифицирован по выходу влажности в графитовую кладку.

Факт этой аварии и ее обстоятельства были скрыты не только от населения, но и от специалистов – прежде всего от работников других атомных станций с реакторами типа РБМК. Как отмечечено в докладе Комиссии Госпроматомнадзора СССР, об аварии на ЛАЭС специалисты, работавшие на других АЭС с РБМК, узнали только после аварии на ЧАЭС.

В послечернобыльской литературе о некоторых обстоятельствах аварии на ЛАЭС можно прочитать в воспоминаниях Виталий БОРЦА – работника ЧАЭС, проходившего стажировку на ЛАЭС и 30 ноября 1975 года находившегося на БЩУ[3]. Но это все-же свидетельства стороннего наблюдателя.

В предлагаемой заметке описание событий впервые дается человеком, непосредственно управлявшим реактором.

После аварии на ЧАЭС реакторы РБМК-1000, их активные зоны, их системы управления  подверглись существенной модернизации, причем наиболее значительные работы были выполнены именно на Ленинградской АЭС. В результате принятых мер величина парового эффекта была уменьшена в разы, склонность реактора к самопроизвольному разгону была подавлена и реактивностная авария на реакторах РБМК стала невозможной. В этих работах М.П.Карраск принимал самое активное участие.

Заметка М. Карраска была подготовлена для книги, которая в декабре 2019 года выходит в издательстве АСТ — «Валерий Легасов: Высвечено Чернобылем».

Книга представляет собой сборник, основной объем котрого образуют записки и статьи академика В. А. Легасова, посвященные аварии на ЧАЭС и проблемам развития атомной энергетики, опубликованные в 1986-1988 гг. В частности, впервые в полном объеме и большим тиражом публикуются восстановленные по магнитофонным записям воспоминания В. А. Легасова «Мой долг — рассказать об этом».

Во второй части книги представлены оригинальные материалы, подготовленные специально для книги.

Помимо приведенной выше заметки М. Карраска представлена статья постоянного автора PRoAtom.RU и «Атомной стратегии» Н. Кудрякова «Технология катастрофы». В ней сделана попытка раскрыть для массового читателя природу положительно парового эффекта реактивности.

В статье историка Сергея Соловьева, сотрудника Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) дается описание и анализ общественно-политической обстановки в стране в канун аварии и политических последствий аварии.

С. Соловьев является также руководителем просветительского ресурса «Скепсис» — www.scepsis.ru, на котором в свое время впервые была обнародована электронная версия записок В. А. Легасова. Проект «Скепсис» мы рекомендуем всем и каждому не только потому, что там размещены материалы, посвященные аварии на ЧАЭС.

Издание иллюстрировано фотографиями Александра АХЛАМОВА (г. Сосновый Бор), официального фотографа УС-605, участника ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.

Ознакомиться с презентацией книги, подготовленной издательством, и прочитать предисловие можно здесь:

https://ast.ru/book/valeriy-legasov-vysvecheno-chernobylem-846755/

1+

Один комментарий

Написать нам
  1. Владимир Кузнецов / Дек 16 2019
    0

    Главными виновниками Чернобыльской катастрофы я считаю Главного научного руководителя, академика А. П. Александрова и Главного конструктора РБМК Н. А. Доллежаля. Эти руководители и Промышленный отдел ЦК КПСС не приняли должных мер по повышению безопасности реактора еще в 1975-76 годах. Теплофизические характеристики активной зоны реактора и СУЗ не соответствовали действующим нормам МАГАТЭ.
    В. Кузнецов.

    0
Написать нам

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: